- За отлогими лесистыми взгорьями,
за речкой, текущей далеко на запад, чтобы слиться
с Рустмом, простиралась необозримая степь. Поля
диких злаков, шафрановые от обилия желтых маков
просторы, чередовались с высокими травами,
вставшими в человеческий рост. Здесь часто
встречались стада полосатых антилоп с витыми
рогами или множество длинношерстных быков. При
всем своем грозном виде великаны оказались
пугливы: с приближением всадников пускались
наутек, тогда от их тяжелой поступи дрожала
земля. Видели путники и стаи сытых волков, лениво
возлежавших у останков убитых животных. Грачев
вполне осознавал опасность подобных встреч: ни
кони, ни легкий лук, неумело смастеренный им, не
могли защитить от быстрых бестий, нападавших
большим числом. С понятной тревогой он ожидал
наступления ночи, запасаясь ворохами сухой
травы, и удача, если удавалось заночевать в
редкой рощице, где были сучья для костра и
пригодные для укрытия деревья. Слушая хохот гиен
во тьме или голоса зверей неизвестных, Грачев
вспоминал об утраченном чудо-оружии и о
предостережениях аттлийцев. Он слишком поздно
понял, сто девственные просторы Аттины, полные
жизни, о которой он не имел малейшего
представления, совсем не похожи на полуобжитую
саванну Африки XXI века, где он прожил несколько
месяцев. Недавнюю уверенность и рвение проложить
свою дорогу через дикий край теперь сменила
растущая тревога за жизнь Эвис и свою
собственную. Он стал раздражителен, зол на себя,
что уж слишком переоценил свой ничтожный опыт и
силы.
-
- Иногда, с приходом багряной зари,
Андрей слушал ветер, шевелящий метелки трав,
приносящий незнакомые запахи, звуки, и в его
сердце закрадывалось сомнение: на настоящей ли
земле он стоит. Но наступал новый день. Седлая
лошадей, они двигались дальше, долгие часы
объезжая дебри высоких трав, где легко
натолкнуться на льва или пробудить ярость
носорога.
- В этом скитании без точных
ориентиров, определяя направление по положению
Солнца и немногим признакам, карта стала
неважной помощью. Да и была ли точна старая карта,
где Ильгодо изображалось огромным одноцветным
пятном с зыбким контуром болот, несколькими
обозначенными озерами и извилиной Рустма,
который они решили принять за путеводную нить на
сотни километров?
-
- На двенадцатый день ландшафт
начал меняться. Показались холмы. Ширококронные
акации краснели гроздьями сладких цветов.
Встречались рощицы тыквенных деревьев и
причудливо изогнутые панданы. Ежечасно
останавливаясь, Эвис взбиралась на холмы и
смотрела на север-запад в надежде увидеть блеск
вод Рустма. Но искомая река не появлялась. Еще
большее разочарование постигло их через день: к
западу вместо густеющего леса снова гладко и
небрежно стелилась степь.
-
- Не доверяя более аттлийским
картографам, Грачев настоял не тратить времени
на поиски реки, а двигаться пока удобным путем
вдоль границы леса. По его расчетам болотные
топи, занимавшие центральную часть Ильгодо,
должны были рано или поздно прижать их к водной
дороге мемфийцев. Эвис неохотно согласилась,
опасаясь, что отклонение от намеченного маршрута
может запутать и осложнить путь. Так ехали
несколько дней: хронавт с надеждой взирала на
запад, Грачев же вел на север и иногда, следуя
границе разраставшегося леса, уводил на
северо-восток.
- Как-то под вечер небо заслонили
тучи. Ночлег пришлось искать раньше обычного. Они
направились к чаще с огромными ветвистыми
деревьями. Их кроны были плотным шатром, и даже в
лучах еще не поглощенного тучами солнца здесь
царил полумрак. Грачев, избрав за правило
обследовать места стоянок, бродил среди
сплетения узловатых корней, собирал валежник для
костра и старался распознать следы опасных
зверей. Он уже повернул назад, когда наткнулся на
остатки сернобыка и некоторое время удивленно
разглядывал их. Реберные кости, даже прочные
берцовые были перекушены, словно хищник имел
дело с тщедушным зверьком. В его понятии ни лев,
ни большеголовая гиена не обладали столь мощными
челюстями, чтобы так вот расправиться с жертвой.
На твердой от засухи почве Андрей не нашел следов
и стал пробираться дальше, пока за стволами пальм
не увидел растерзанного молодого слона.
- - Мы попали в дурное место, -
сообщил он, мрачно наблюдая за приготовлениями
Эвис к вечеру. - Поблизости поселилась странная
бестия. Исходя из того, что я видел, это не лев, а
нечто крупнее и страшнее. - Он в нескольких словах
рассказал о находке и поспешил запастись
топливом для костра. Менять место стоянки было
уже поздно, да и опаснее, чем тихо отсидеться,
уповая на магию огня и аттлийских богов, власть
которых сюда вряд ли достигала.
- Темнело быстро. Раскаты грома
напоминали о проливном дожде, полоскавшем южную
степь. Пламя трепетало за сложенными стенкой
камнями, и на прутьях шипели сладкие маслянистые
клубни, которые Эвис выкапывала на берегах
ручьев, считая их лакомством, всегда запасала
вдоволь. Грачева весь вечер не покидала тревога,
а с приближением грозы он забеспокоился больше.
Удаляясь во тьму, он возвращался, бросал в огонь
охапки сушняка и оглядывал заросли лихорадочно
блестящими глазами.
- - Уймись наконец, - сказала Эвис. -
Ты рискуешь остаться голодным. И, конечно, тогда
будешь злее того таинственного зверя.
- - Не время думать о желудке. Я
сказал тебе: здесь дурное место. Пожалуй, самое
дурное из всех пройденных.
- Упали первые капли дождя. Свежий
ветер подул, срывая трепетавшее пламя.
- - Дождь зальет костер. Его шелест
скрадет остальные звуки, - размышлял Грачев. - Ты
понимаешь, что нас ожидает совсем скоро? Мы будем
плавать по уши в грязи и видеть друг друга лишь
при вспышках молний! Прекращай-ка с этим! - Концом
копья он столкнул обжаренные плоды в огонь.
- - Андрей! - Эвис вскочила и
подступила к нему. - Как мы пришли в Ильгодо, ты
стал нетерпим ко всему вокруг! Ты деспотичен!
Груб, как не ведающий человеческого достоинства
дикарь! Даже во сне вместо меня ты обнимаешь это
копье! Опусти его! Что ты молчишь?!
- - А ты беспечна, как на воскресной
прогулке. Живешь своими благими фантазиями. Я не
желаю пугать, но все же напомню: каждое мгновение
в проклятом Ильгодо может стать для кого-то
последним. Твои же действия будто намеренно
нацелены снизить наши и без того не великие
шансы.
- - Мои боги! Да ты только и занят
поиском врага: в недвижимом камне, в тени куста!
Во мне, наконец! Ты спешишь их выдумывать!..
- - Не будь дурой!
- - Мне становится страшно с тобой!
- - Замолчи! - Видя беспокойство
лошадей, Грачев поднял горящую ветвь и
приблизился к свисавшим пологом лианам. Дождь
хлестал во всю силу. Плотные кроны деревьев
больше не сдерживали натиска стихии. Вспышки
молний синими отблесками освещали разветвленные
стволы и дрожащие на ветру заросли у подножья
холма. Там, за кустами, приникшими к земле мокрыми
кистями цветов, Грачев различил движение двух
могучих тел.
- - Лезь на дерево! - скомандовал он,
обернувшись; в глазах его тоже сверкали молнии.
- - Я не собираюсь исполнять твои
прихоти!
- Не подозревая об опасности, Эвис
выскочила из укрытия под дождевые струи и хотела
сказать что-то еще. Тогда Грачев схватил ее и
почти швырнул к развилке ветвей. В тот миг словно
громовое эхо раздался голос зверя. Лошади
храпели, отчаянно били копытами землю. Повергая в
ужас округу, где-то рядом вопил неведомый зверь.
- - Моя Рена! - вскрикнула Эвис.
- - Мне хватает заботы о тебе!
Скорее!
- Подталкивая ее вперед, Грачев
карабкался по скользкому стволу, стараясь в
пляске молний разглядеть пригодные для подъема
ответвления. Лошади внизу уже замолчали. Сквозь
шум проливного дождя слышалась возня и лязг
челюстей.
- - Теперь моли своих богов, чтобы
чудовища не оказались обезьяноподобными, как мы!
- произнес он со зловещим оттенком. - Знаю только -
это очень необычные твари.
- Он сел на раздвоенный сук и прижал
Эвис к стволу.
- - Я, наверное, сошла с ума, -
отозвалась она. - Зачем я позволяю себе спорить с
тобой, если эта земля так жестоко спорит с нами?!
Ты видел их?
- - Нет. Нечто смутное в зарослях.
Похожее на рельефы древних могильников Нании.
-
- Дождь кончался. Гроза лишь краем
задела их и уходила на северо-запад, сверкая
змеистыми разрядами, глухо ворча в ночной степи.
Небо очистилось от туч, но когда появилась луна,
внизу по-прежнему густо лежала тьма. Грачев все
надеялся высмотреть хищных тварей. Еще он
вспомнил, как задолго до их появления его охватил
необъяснимый страх. Неужто только от вида
раздробленных костей длиннорогого орикса, да
растерзанной туши слона? А может, его покой
возмутил запах смерти, таинственной и непохожей
на ту, что неотступно следовала с начала Ильгодо?
В тихом свете полной луны произошедшее казалось
наваждением, темным таинством ушедшей грозы.
Раздвинув ветви, он настойчиво и терпеливо
вглядывался в мертвую чащу.
- Вдруг где-то справа за границей
леса раздался тот же протяжный глас. Грачев
быстро взобрался на верхушку дерева. На холме,
выступавшем под круглой луной, чернело два
силуэта: горботелых, как вепри, но ростом больше
огромного быка, с массивными головами на
удлиненных шеях. Невиданные монстры еще раз
обернулись, издали вопль и двинулись по высокой
траве легкой, даже грациозной поступью. Глядя им
вслед, Андрей прошептал пришедшие на ум строки из
“Века Эрди”: “Там нет богов. Там мутен разум. И
токи звезд рождают демонов и небыль”. Зябкий
после ливня рассвет начался крикливой суетой
птиц и ветром, шевелящим на макушках холмов
метелки сорго. Грачев спустился до нижних ветвей
и угрюмо оглядывал место дикого пиршества: почва
была изрыта следами огромных когтистых лап; в
лужицах дождевой воды и крови валялась их
поклажа. У останков коня он заметил небольших
зверьков, глодавших кости, и тогда, совсем
осмелев, спрыгнул вниз.
- Отогнав крысомордых хищников, он
стоял некоторое время, тяжело глотая сырой
воздух, потом пошел по следам, ведущим из леса.
Жертвой тандема таинственных чудовищ пал только
его конь - лошадь Эвис оборвала привязь и,
возможно, сумела спастись бегством.
-
- Когда Эвис услышала от Грачева
предположение о спасении Рены, она
возрадовалась, как ребенок, и умоляла его не
торопиться с уходом. Взбираясь на вершины холмов,
она то призывала возлюбленную кобылицу, то с
молчаливой надеждой смотрела в степь. Однако ко
второму шагу Солнца Грачев стал неумолим, он
утвердился, что пугливая фиванка никогда не
вернется к гиблому месту и ждать ее бессмысленно.
Собрав немногие необходимые вещи в две кожаных
сумы, они тронулись в путь. Утратив верную опору -
лошадей, путники ощущали себя словно последние
из команды, потерпевшей крушение корабля. Вместо
течений и волн им навязывали волю изгибы путаных
звериных троп и заболоченные низины, все чаще
преграждавшие путь, заставлявшие часами искать
безопасного прохода, даже возвращаться назад.
- Пытаясь продвигаться на север,
они будто увязли в болотистом крае, граничившим с
узким клином дремучих лесов. Уже много дней
вокруг был неизменный пейзаж: редкие холмы и
озера стоячей воды, подернутые сизой дымкой
удушливых испарений. Об этой серединной области
Ильгодо, которую Эвис надеялась обойти правым
берегом Рустма, но куда они, не зная истинного
пути и потеряв доверие к карте, внедрялись все
глубже, не существовало свидетельства ни в
аттлийских книгах, ни в повествованиях охотливых
до странствий мемфийцев. Здесь не встречалось
свирепых бестий, властвующих над жизнью в южной
степи, но уже в первые дни Эвис поняла, почему эти
места считались так гибельны для людей. Тучи
гнуса, роившегося в гнилом воздухе, стали самым
жестоким испытанием. Особо опасны были укусы
небольших желтоватых мух, заражавших кровь
трепосомозом или похожей, не менее убийственной
инфекцией. Хотя мемфийцы и знали притирания и
тайные снадобья против лихорадки, здесь их
средства вряд ли имели бы успех. Теперь ни Грачев,
ни Эвис не сомневались, что идут они по земле,
неизвестной человеку, ибо все, кто мог сюда
забрести, узнали лишь несколько часов
мучительной смерти. Их самих пока надежно хранил
биорегенератор и соки ядовитых трав, которыми
они натирали одежду и открытые части тела.
-
- Глухие болотные топи принуждали
все больше отклоняться на восток, а значит, от
русла искомой реки. К тому времени Грачев признал
свою ошибку: ведь вопреки доводам Эвис,
убеждавшей двигаться дальше жаркой степью, он
медленно, но с неумолимостью рока увлекал в ином
направлении, и теперь они вынуждены искать свой
путь из забытого богами края. Путь, которого,
может, не существует. Эвис не упрекала его, но ее
лицо реже посещала улыбка. Даже когда они
выбрались к линии протяженных возвышенностей,
где был чистый воздух и по зеленым склонам
сбегали чистые ручьи, она не разделила его
радости, предвидя, что и эта дорога ведет в тупик.
- Обычно под конец дня,
остановившись у тихой заводи, Грачев сбрасывал
тяготившую плечи суму и, раскинув руки, отдыхал
на влажной траве, потом брал лук со стрелами и
уходил в тростники. Эвис сидела на берегу,
любуясь дивно окрашенными ибисами или
величественными фламинго, охаживавшими
мелководье среди лотосов и игольчатых сальвиний.
Эти пейзажи были приятны ей, но когда она
заглядывала дальше, представляя, что они совсем
не приблизились к цели, а скорее движутся в
неведомые пределы, откуда нет возврата, на ее
сердце ложилась мучительная тяжесть. Ей
казалось, что она обречена, утрачивая надежду и
не зная конца, вот так вот скитаться, всего-то
деля пищу и ложе с мужчиной. Блуждать, не зная
пути, не видя больше цели и ждать, когда удача
совсем отвернется от них. А ведь это когда-нибудь
случится! Она думала, что ее бессмысленная гибель
была бы обычной смертью обычного существа,
однако она успела узнать чуть больше равных ей и
теперь не имела права так покорно принимать
судьбу. Вновь и вновь она размышляла о секрете
жрецов Атта, странном пророчестве и роли Голубой
Саламандры. Тогда вся прелесть мира казалась
непрочной, пошатнувшейся и уже тонущей в
таинственной черной сети.
- Иногда ей безумно хотелось
совершить последнюю хитрость: среди ночи вручить
Грачеву активированный функциональным ходом
хронопускатель и спасти хотя бы то, что можно еще
спасти. Несомненно, ее бы понял Нил Кован: не мог
не услышать этот последний крик Эспр Хик, да сам
Грачев когда-нибудь простил бы ее. Однако хронавт
не могла бы опуститься до такого малодушия сама
перед собой.
- Вспоминая свой мир, без боли и
страха, полный истинной жизни и более
невозвратимый никогда, она бросилась в чистые
воды озерка, словно находя там желанное забвение.
В такие вечера Эвис становилась молчалива, будто
собственное печальное отражение, старалась уйти
от тепла костра в темноту. Речи Грачева доходили
эхом чужого времени - она отвечала что-то
невпопад. Андрей замечал, как блестят в ее глазах
слезы, но не понимал ту грусть, он не мог ее
утешить. Он-то знал, что придет утро - воля и
желание снова поведут ее.
-
- На двадцать шестой день Торжества
Гарта Могучего возвышенность, по краю которой
они шли, прервалась, вдаваясь острым углом в море
трав, растущих из вязких иловых отложений.
Кое-где еще виднелись холмики, поросшие
кустарником и одинокими деревцами, но все
большее пространство занимали поля бурой грязи.
Опираясь на копье, Грачев уныло смотрел на то, от
чего они так долго и безуспешно стремились уйти.
Справа, слева, впереди был один, давно известный
пейзаж.
- - Этот гадкий край! Проклятье
богам сотворившим такой мир! - провозгласил он и
зло сплюнул под ноги. - Любая другая дорога была
бы предпочтительнее! Чтобы выбраться из этого
дерьма, нам придется возвращаться до мест, где
логово пожирателей слонов и кости моего коня!
Только там мы сможем начать все сначала, похоже,
лишь за тем, чтобы найти еще менее уютную могилу!
- - Нет. Туда мы не пойдем, - твердо
сказала Эвис. - У нас есть две возможности.
Попытаться обойти Ильгодо с востока - путем
Арума...
- - По краю земли иетсинцев?! О, да! Ты
предлагаешь самую короткую дорогу в могилу!
Насколько я посвящен, наследник Тимора, хотя и
был помешанным, он направился туда с немалым
войском. И неизвестно, жив ли он до сих пор. А кто
такие мы, чтобы испытывать милость славных
жестоким разбоем варваров?!
- - Я тоже не желаю испытывать их
милость. Без быстрых лошадей нам не
проскользнуть. Возможно, есть другой путь - прямо
на запад.
- - Лучше скажи - прямо в болото! -
Грачев снял мешок и небрежно отбросил его в
траву.
- - Там, где мы проходили два дня
назад, - продолжила Эвис. - Я видела стадо быков,
идущих через низину. Животные не так глупы, чтобы
пересекать опасные топи дорогой, им неизвестной.
- - Разумеется. В этой ситуации
дураком выгляжу только я. А ты - леди с высоким
потенциалом ума. Почему же ты не сказала об этом
сразу, если та бычья тропа могла нам хоть чем-то
помочь?
- - Она поможет нам. Ты слишком
упрям, а я не хотела с тобой ссориться. С тех пор,
как мы отклонились от верного маршрута, я вообще
старалась не вступать с тобой в споры.
- - Милая, на моем месте мог
очутиться любой. Выбирая дорогу, я
руководствовался расчетами исключительно на
предмет выживания: не кануть в трясине и не быть
сожратым.
- - На твоем месте мог быть только
ты. Только ты из “здравого смысла” пошел за
Роном Гулидом.
- - Но что ты предлагаешь взамен?
Идти стезей, проторенной рогатой скотиной?! Не
важно как, не важно зачем - лишь бы следы вели на
запад!
- - Грачев Андрей! Я по крайней мере
знаю, где мы находимся! Пожалуйста, не упрямься и
на этот раз доверься мне!
- - Потрудись объяснить... Ведь я не
теленок, чтобы следовать за телкой,
довольствуясь запахом молока. - Он мрачно
улыбнулся и, не сводя с нее глаз, опустился на
кочку. - Ты чего-то не договариваешь, Эвис Русс. С
каких пор между нами тайны?
- - Двумя днями раньше мы проходили
мимо Сурмских гор. Я видела их вершины, розовые в
закате. Только в одном месте они подступают так
близко - я хорошо помню карту. Если мы вернемся
туда и повернем на запад, мы скоро выйдем к
Миет-Мет.
- - Я тоже помню карту - настолько,
что мне претит ее разворачивать. Миет-Мет -
крошечная желтая точка посреди болот. Вот и все.
Что ты знаешь о ней?
- - Оттуда есть проход к Рустму.
- - Обозначенный бледным пунктиром,
о котором в действительности никто не может
сказать ничего вразумительного. Что есть
Миет-Мет?
- Эвис неопределенно пожала
плечами.
- - Какова же тогда цена твоей идеи,
если ты даже не представляешь, куда она заведет?
- - Я убеждена, что это единственная
возможность выбраться, наконец, к Рустму.
- Они все же вернулись к месту
прежней стоянки. На берегу ручья чернели угли
костра, валялась шкурка зверя, убитого Грачевым,
и осколки халцедона, уже не пригодные для
наконечников стрел. Поднявшись на возвышенность,
можно было различить силуэты далеких гор, как
утверждала хронавт, являвшихся ответвлением
Сурмского хребта. А позже, часа через три ходьбы,
Эвис указала малоприметную тропу, сходящую в
низину и отмеченную следами копыт вилорогов -
быков, встречавшихся здесь редко.
-
- Солнце стояло высоко, и
путешественники решили двинуться по
заболоченной равнине. До удобного для ночлега
островка они добрались почти не промочив ног.
Однако скептический настрой Грачева имел
основания; уже на следующий день их встретили
болота во всем своем гибельном естестве. С
рассвета до вечерних сумерек они одолевали менее
четверти обычного дневного перехода. Идя порою
по колени в липкой грязи, прощупывая шестами
каждый шаг или продираясь сквозь заросли высоких
тростников, они жестоко страдали от туч москитов
и удушливых испарений. Трава вокруг шевелилась
от скользкого движения змей то рептилий
неизвестного вида. Обессилев, едва унимая дрожь в
теле, они с трудом отыскивали под вечер островок
и сохли у огня из шипящих от сырости прутьев. По
ночам из трясины доносилось клокотание
вырывавшегося на поверхность газа или всплески
тел каких-то огромных гадов.
- И все же бычья тропа существовала.
Давно потеряв ее след, они однажды наткнулись на
ясные отпечатки копыт.
- В глазах Эвис была радость.
- - Скорее поверю, что здесь прошли
черти! - воскликнул Грачев. - С какой стати рогатая
скотина удачливее нас?!
- Вдохновленные открытием, они
пошли по следам на юго-запад. Почва уже не
сочилась грязью; зловонные трясины уступали
лужицам и озеркам прозрачной воды. А к вечеру
показались склоны лесистых холмов, которых они
так и не успели достичь до темноты.
- С первыми лучами солнца Грачев
был на ногах. Раздув тлеющие угли, он бросил
охапку травы, чтобы отогнать гнус, и стал
собирать дорожный мешок. Он надеялся, что часы
мучений сочтены, а бледное светило в пелене
тяжких испарений - последнее напоминание об этих
местах. Холмы были довольно высоки, и Андрей
ожидал с вершины одного из них разглядеть
серебристую ленту Рустма или обширные леса
речной долины.
- Ко второму шагу Солнца они вышли к
основанию возвышенностей и углубились по
делившей их ложбине. По обе стороны вставал
густой лес. Стволы деревьев обросли побегами
омелии; в сплетениях лиан суетились небольшие
крючконосые птицы.
- Пользуясь проходом, вымытом
дождями в рыхлой породе, они поднялись до
разлома, открывавшего путь дальше на север-запад.
Но тут Грачев взмахом руки остановил Эвис и
замер, вперив взгляд в просвет в листве. Там, в
полусотне шагов, угадывалось огромное
ящероподобное существо. Задняя часть его тела
таилась где-то в зарослях, но выше ясно виделась
чуть склоненная набок голова и прижатые к груди
передние лапы.
- - Это лишь изваяние, мой храбрый
воин. - Эвис едва подавила смех и, раздвинув ветви,
шагнула вперед. - Грубое изваяние, - повторила она.
- Глыба камня.
- Перед ними действительно был
каменный колосс, созданный руками человека. Тени
качавшихся ветвей пробегали по сглаженному
ветром и дождями телу, вызывая иллюзию жизни.
Вблизи были заметны пронизавшие его трещины,
даже проросшая в них трава.
- Не доходя несколько шагов, Грачев
обернулся: за дымчатыми ветвями пиний проступали
еще подобные фигуры. Образованная ими аллея вела
к близкой границе леса. Хронавт уже поспешила
туда, и Андрей, не рискнув остановить ее окриком,
был вынужден бежать следом. Когда он догнал ее, им
открылся вид на руины города, зажатого лесом и
крутыми склонами. Из развалин зданий торчали
стволы вековых деревьев; поверженных идолов туго
оплетали побеги ипомеи; все кругом густо поросло
травой, а по останкам древних стен змеились лианы
с гроздями темных цветов.
- - Это и есть Миет-Мет, - тихо
произнесла хронавт.
- - Ты знала, куда мы идем! Теперь я
понимаю: компасом сюда стало твое маниакальное
стремление к такого рода могильникам! Ты с
блаженством будешь перебирать сгнившие
косточки, выдумывать мифы, и тебе станет
наплевать, что вокруг по-прежнему болота! Теперь
даже мертвая карта говорит - мы в самом его
сердце!
- - Но я действительно не знала, что
представляет Миет-Мет. Только отрывок легенды из
тех испорченных рукописей. Мы читали их вместе.
Не сердись же! - Эвис обвила его шею руками и
заглянула в беспокойные глаза.
- - Отрывок!.. Тебе было достаточно,
чтобы увлечь меня этой авантюрой!
- - Не забывай: проход к Рустму
должен существовать. Реальность Миет-Мет тому
подтверждение. Да разве у нас был другой выбор?! А
здесь мы можем отдохнуть несколько дней.
Посмотри сам: после наших мучений - чудное место.
Вокруг богатый плодами лес. Любой дом легко
превратить в уютное и безопасное гнездо. По ночам
ты сможешь обнимать меня, а не холодное копье.
- - Нет, ты не лукавая - ты коварная
дева! - Грачев сдержанно улыбнулся. - Уютное
гнездо... Вокруг на сотни миль топи, змеи и гнус!
Кому взбрело возводить здесь городок?!
- Миет-Мет расскажет много
любопытного. Если тебе это не безразлично - я
только рада. - Эвис проворно взбежала по обломкам
плит. Волнующая ее сердце тайна была перед ней.
Она обозревала стены затерянного города, и дух
неугомонного исследователя возгорался, будто
огонь на алтаре. Наблюдая за ней, Грачев улыбался:
разумеется, история Миет-Мет не была безразлична
и ему... далее
