На второй день они более не встречали следов
погибшей культуры, заметных прежде кладкой из
тяжелых блоков, да алтарями под звероликими
образами в темном базальте. Лишь огромная
земляная насыпь уводила к неизвестной цели. А
потом Грачев натолкнулся на некий факт, который
обрадовал и не на шутку встревожил его.
Это случилось под вечер, в нескольких стах
метров от узкой полосы леса. Спускаясь, чтобы
набрать воды, Грачев наступил на округлый камень,
странно хрустнувший под ногой. Он было пошел
дальше, но догадка, что им раздавлен человеческий
череп, заставила его вернуться. Теперь он ясно
видел кости, белевшие в редкой траве. Вряд ли они
могли лежать на поверхности в таком виде от
самого падения страны Навгет-Ош. Вряд ли... Но
человек в Ильгодо?! В краю болот?! Находка весьма
встряхнула его. Очистив от земли и окислов
бронзовый нагрудник, он не смог прочесть строки с
его внутренней стороны, хотя был уверен, что все
буквы аттлийские. Он поспешил к Эвис.
“Многоумная, светлая Гекра, веди меня! Атт
за спиной! Цер Трехликий! Обильны дарами
алтари!...” - без труда разобрала она. - Здесь
известное заклятие мемфийцев. Где ты взял его?
- Мемфийцев? Значит, я не ошибся. Милая, я не
вижу должной радости на твоем лице. Не смотри так.
Этот нагрудник - вещь подлинная. - Расхохотавшись,
он поднял Эвис на руки. - Если сюда знают дорогу
какие-то мемфийцы, то, вне сомнений, она открыта
для нас! Я впервые испытываю удовольствие от вида
человеческих косточек.
Спустившись за Грачевым, Эвис осмотрела
останки мемфийца и согласилась, что их возраст
относительно невелик, хотя одежда и прочие вещи
сгнили в насыщенном влагой воздухе. Несколько
бронзовых застежек, цепочка и эбонитовая рукоять
кинжала не могли рассказать его историю. Эвис
домышляла ее сама, слушая шелест тростника, глядя
на стаю гусей, летящих в сторону, где медленно
погибало закатное солнце.
- Эвис Русс! - привлек ее внимание Грачев. -
Там что-то есть. Ну-ка взгляни туда! - Он указал на
продолжение отлогого склона.
Не дождавшись ее ответа, Грачев быстро пошел
вперед. Догнав его на подъеме, Эвис тоже увидела
нечто блестящее среди осколков сланца.
- Это золото, мисс, - констатировал он. - А
именно - золото Миет-Мет. Которое пытались они
унести. - Он ковырнул концом копья скелет и с
усмешкой взглянул на хронавта.
Она склонилась над кучкой золотых отливок,
высыпавшихся из сумы. В нескольких шагах лежало
еще две сумы с подобным грузом. И чуть дальше еще.
- Да. Здесь жертвенное золото Миет-Мет, -
признала она. - Трудно поверить, что они могли
знать о затерянном городе!
- Ну... Знать - громко сказано. Они могли
наткнуться на него, обнаружив такое странное
явление, как Великий путь. Меня занимает другое...
Грачев вскарабкался на глыбу камня и несколько
минут оглядывал откос, кое-где поросший низким
кустарником. Шесть скелетов лежали в разных
местах, в самых нелепых позах. Рядом валялись
расслоившиеся ржавчиной мечи, черные древки
копий, какая-то походная утварь.
- Меня занимает и весьма тревожит это, -
повторил он. - Надеюсь, ты не допускаешь, что все
разом испустили дух от старости или, скажем,
простуды?
- Смерть к ним пришла неожиданно. На них
кто-то напал.
- Кто-то, но не люди. Люди не оставили бы здесь
всеми почитаемый металл. Посмотри на эти
раздробленные кости! Впечатление такое, будто
они попали под гигантскую машину смерти. И я знаю
ее имя: бог-ящер Миет-Мет! Если кто-либо и остался
в живых, то ужас его до конца жизни был выше
искушения вернуться за брошенным золотом.
- Не драматизируй, МСОСБ, - Эвис выпустила из
ладони золотую фигурку, приподнявшись,
повернулась к окруженной тростником заводи. -
Исполинский ящер - существо неуклюжее. Я не верю,
что сильные, закаленные странствиями мужчины не
смогли спастись бегством. По крайней мере, он не
мог убить сразу шесть, даже семь человек. У этой
трагедии должны быть другие причины.
- Он или они напали ночью... Хорошо. Выдумывай
свою версию. Мы уже не узнаем истины. И какова бы
ни была причина - демоны или злые боги, - я не хотел
бы разделить участь искателей сокровищ.
- Мы знаем, что эти люди побывали в Миет-Мет.
Значит, отсюда есть проход к Рустму. Мы должны
выбраться отсюда.
К полудню следующего дня дорога навгетов
прервалась. Могучая насыпь, основавшая ее,
постепенно сходила вниз; между каменных глыб
были глубокие рытвины, заполненные водой и
раскисшей глиной; кое-где грунт скрепляли
разветвленные корни деревьев, немногим дальше
насыпи не существовало вовсе.
Остановившись у обрыва, Грачев оглядывал
горизонт в надежде увидеть продолговатое
возвышение, но был вынужден признать, что
продолжения Великого пути не существует. Впереди
простиралась равнина с бесконечными зарослями
тростника и явными признаками заболоченности,
хотя воды, разлившиеся здесь, были заметно чище. В
воздухе не чувствовалось удушливых испарений. То
и дело из камышей взлетали гуси и стаи крикливых
куликов. Влажную почву изрыли копыта диких
свиней, а в гуще широколистных зарослей
виднелись лиловые спины бегемотов, возможно,
река, текущая с предгорий Имьях, была близка. И
Эвис, ободряя Грачева, не уставала напоминать об
этом. Однако болотный край не выпускал так просто
несущих тайны Миет-Мет.
Едва они миновали перешеек между двух озер,
появились темные тучи. Достаточно было одного
взгляда, чтобы понять: скоро разразится редкая в
это время года и дикая гроза.
Напрасно они спешили, сокращая путь по узкой
тропе полями жестколистной осоки - они надеялись
достичь гряды холмов и найти там убежище, но
вместо этого увязли еще на полпути. Потом хлынул
дождь. Сытая влагой почва мгновенно обратилась в
грязь, ползущую из-под ног, булькающую. Ливень
набирал силу, и вся округа утонула во мраке,
словно сверху упало черное покрывало Ины. Небо
раздирали зигзаги молний. Затопляя редкие
участки суши, болота выходили из берегов. Если бы
такой ливень застал их на бычьей тропе по пути в
Миет-Мет, их бы постигла неминуемая гибель. Но и
теперь шансы были немногим выше. Они уже не
видели спасительной цепи холмов, а брели наугад,
зная, что неверный шаг может увлечь в трясину.
Шли, ибо оставаться на месте затопления был
худший выбор.
Опираясь на копье, отплевываясь от хлещущих
струй, Грачев пытался обойти полегшие под
напором воды заросли. Эвис безропотно следовала
за ним, осознавая весь ужас их положения. Около
часа они брели, утопая в кипящей грязи,
содрогаясь от ударов близких молний.
Показавшийся впереди островок был для них
такой же радостью, как для тонущих внезапное
появление судна. Одолев последние десятки метров
вплавь, они упали под полог пронизанной струями
листвы и лежали так долго без движений, ощущая
изнеможение и блаженство от прикосновения друг к
другу.
Грозовой фронт отодвинулся к северо-западу,
а дождь еще лил ночь и даже следующий день. Когда
стихия унялась, их положение продолжало
оставаться бедственным. Кругом было одно
огромное непролазное болото. Кое-где из густой
воды торчали метелки тростника; в буро-зеленом
месиве плавали коряги, трупы животных и птиц;
среди водорослей вились многометровые змеи, то
всплывали круглые пучеглазые лягушки и, раздувая
ярко-оранжевые мешки, издавали отвратительный
воющий звук.
К вечеру Грачев отметил: вопреки ожидаемому,
уровень воды продолжает расти. Еще задолго до
появления луны крохотный островок подвергался
затоплению: теперь из воды выступало лишь
несколько травяных кочек да скрюченные стволы
сандры.
Поджав ноги, прислонившись к Грачеву, Эвис
могла лишь вспомнить проведенное в Миет-Мет,
тепло костра и сухое ложе душистых трав. Она
смотрела на звезды в разрывах туч, и Ильгодо
снова представлялось безбрежным, затерянным
миром, полным тайн и ловчих ям, грозящих
неопытным скитальцам на каждом шагу.
Внезапно могучий всплеск нарушил тишину.
Они оба вскочили, вглядываясь в темноту. Сначала
были видны только волны в слое водорослей. Но вот
дальше поверхность вспучилась и пошла кругами.
Следующий всплеск был виден в свете луны,
затененной рыхлыми облаками. Затем все
повторилось.
- Что это? - прошептала хронавт.
Грачев молчал. В его лице проступили жесткие
черты, мышцы застыли в напряжении.
Лунная дорожка еще дрожала в волнах,
пробужденных могучим телом, а вокруг снова была
тишина, длившаяся невыносимо долго.
- Спрашиваешь, что?! - обернувшись, произнес
он. - Если ты так осторожна в признании
очевидного, то я осмелюсь: родич экнеозавра, о
встрече с которым ты мечтала! Помнишь, там, в
зверобогом храме?! Теперь мы не под защитой
крепких стен. Мы в западне. Если тварь обнаружит
нас, наша участь незавиднее тех, что жрецы
привязывали у жертвенного камня 25 веков назад.
- Непонятно, почему ты злишься на меня.
Посмотри лучше сюда. - Эвис шагнула к зарослям
сандры. - Вода спадает. Возможно, завтра мы сможем
уйти.
Ночь Грачев провел почти без сна. Слабые
всплески, шорохи мгновенно пробуждали его. Он
поднимал голову, с тревогой вглядывался во тьму,
потом закрывал глаза, погружаясь в какую-то
хмельную дремоту, ощущая древко копья в руке и
болотную сырость, будто пропитавшую его самого
насквозь.
С рассветом уровень воды значительно
понизился. Взошедшее солнце согревало клочки
проступившей суши, и воздух полнили теплые
душные испарения. Множество стрекоз трещали
раздвоенными крыльями среди золотистых свечей
плауна.
Сойдя к пластам ила, Грачев смотрел на цепь
холмов, тянувшихся к северо-западу, и после
ночных кошмаров слишком напоминавших тело
увязшего в грязи дракона. Дальше, в
растворявшихся языках тумана, мерещился лес с
чащами ветвистых черных дубов и огромными
папоротниками. Однако пытаться достигнуть
возвышенностей было пока невозможно. Если вода
будет спадать с прежней скоростью, Грачев
рассчитывал совершить переход после полудня или
к вечеру.
- Андрей!
На возглас Эвис он повернулся и в несколько
прыжков очутился рядом.
- Он здесь! - Хронавт взволнованно указывала
на существо, ползущее через камыши.
Темно-серое туловище было едва различимо в
затопленных зарослях. Но вот ящер, хлюпая
ластообразными ногами, выбрался на отмель.
Теперь они смогли оценить его великие размеры.
Подняв шею, он остановился, повернул тяжелую
голову к людям. Долгие минуты, в жуткой тишине они
неотрывно смотрели друг на друга.
- Не шевелись! - Прошептал Грачев.
- Это не экнеозавр. Вид совсем неизвестный! -
в голосе Эвис смешался страх и восторг. - Он
слишком медлительный. Я говорила тебе: мы успеем
скрыться.
- Куда, безумная?! В болото?! Заклинаю - не
шевелись! И молчи!
В тот момент рептилия ударила толстым
хвостом, разбрасывая грязевые фонтаны, и
двинулась к ним.
Кусты сандры служили плохим укрытием.
Грачев без слов повалил Эвис и грубо прижал к
земле. Оба они, полулежа, чувствуя дикое волнение
и кристаллизующийся во всех частях тела страх,
ожидали появления чудовища.
В эти минуты Грачев невольно вспоминал
переломанные кости мемфийцев и мешки с золотом,
ставшие для них проклятием мертвых стен Миет-Мет.
На дне его сумки тоже хранилось несколько
статуэток, украшенных редкими камнями, которые
пленили его не безусловной ценностью, а некой
таинственной экзотической красотой. Он был далек
от суеверий, и все же золотой груз начал ощутимо
его жечь. Слушая тяжелое шлепанье лап, Грачев
сжимал копье - в настоящем случае оружие
абсолютно бесполезное. Конечно, прежде чем быть
раздавленным или растерзанным, он успел бы
нанести неповоротливому исполину множество ран,
но даже вошедшее во всю длину древко копья не
убило бы и не остановило его. На маленьком
островке суши люди были беззащитны против
древнего властелина болот.
Когда над кустом нависла бугристая голова
ящера, Грачеву казалось: неподвижные глаза
щелями зрачков смотрят прямо на него. В
приоткрытой пасти трепетал тонкий розовый язык.
За двадцать - тридцать шагов ощущалось могучее
дыхание твари.
- Достань хронопускатель, - негромко и твердо
скомандовал Андрей. Он приготовился выскочить из
тени листвы и в решающий миг дать возможность
хронавту спастись.
Но и в этот раз удача была на их стороне: не
найдя ничего привлекательного, ящер удалился,
волоча ребристый хвост.
Только следующим утром они рискнули
переправиться к гряде возвышенностей,
значительно облегчивших продвижение на запад.
Дальше дорога лежала в обход обширных
заводей и тростников, пересеченных звериными
тропами. Стада быков и антилоп бродили по
заливным лугам, а обилие разных видов птиц
поражало даже много раз искушенное воображение.
В день пятьдесят шестой от Торжества Гарта
они вышли к широким водам, золотисто блестящим на
солнце и странно волнующим еще издали. Высокий
противоположный берег одевали леса. Их вид
обрадовал Эвис и немного огорчил.
- Нам не обойти эту заводь до вечера, -
сказала она, останавливаясь у медленно плывущих
волн. - А жаль. Я тоскую по настоящему жаркому
костру; по запаху смолы и деревьев.
- Мисс, нам не придется обходить эту заводь.
Более того - это невозможно, - глядя на влекомое
течением бревно, Грачев рассмеялся. - Перед тобою
Рустм!
Тем же вечером, соорудив простенький плот,
они переправились на правый берег
величественной реки. Первый, пожалуй, самый
мучительный этап путешествия был счастливо
завершен. Теперь оставалось следовать путем
мемфийцев все время по течению вверх, пока не
появятся синие вершины Анхо.
Если судить по карте, к которой Грачев
отныне был вынужден проявлять уважение, то от
параллели, проведенной под Миет-Мет до границ
страны Единорога оставалось дней девять пути.
Этот берег был несравнимо привлекательнее своей
заболоченной противоположности, тянувшейся еще
на многие десятки километров. Но и здесь они не
могли не думать о неприятных сюрпризах дикого
мира. В неведомых дебрях восточных лесов обитали
оин-лохо - дикие люди. Торговцы из Мемфы доносили
о них мрачные легенды.
На пятый день продвижения к верховьям
Рустма произошел случай, значительно повлиявший
на их судьбу и, в некотором смысле, ставший
причиной потрясений для целого народа.
Во время короткого привала Грачев оставил
Эвис у родника, бившего под сенью старых чинаров.
Желая разведать дальнейший путь, он направился к
утесу, срезанному наполовину рекой, но
достаточно высокому, чтобы с его вершины
обозреть близлежащее пространство. С утра он
пребывал в благом настроении: следы оин-лохо не
встречались, а каждый день все заметнее
приближал их к цели. Не успел он подняться к
первому уступу, как услышал призывный крик Эвис.
Ему потребовалось несколько минут, чтобы
достигнуть стоянки. Однако, Эвис на месте не было.
Их вещи лежали в прежнем порядке; нетронутый обед
ожидал на куске холста, птицы беззаботно
суетились в листве - ничто не могло объяснить
внезапное исчезновение хронавта. Услышав во
второй раз ее крик, он бросился к берегу и лишь
успел заметить, как она уплывает по течению вниз.
Он помчался сквозь заросли, перепрыгивая ручьи,
то выскакивая на открытых местах, чтобы обозреть
реку. Не видя Эвис, он просто бежал дальше,
соизмеряя небольшую скорость течения и
расстояние, разделявшее их в начале.
Не в силах объяснить, как Эвис оказалась в
воде и почему она, дружная с этой стихией, будто
вторая дочь Океана, была теперь беспомощна, его
начали пробирать серьезные опасения.
Там, где Рустм делился на несколько рукавов,
омывая длинные острова, Грачев остановился. Он не
сомневался, что в быстром беге опередил ленивое
течение, и, если Эвис не выбралась на берег
раньше, рассчитывал перехватить ее, бросившись с
невысокой кручи. Река не была опасна в этих
местах: здесь не встречалось шипоголовых хищных
рыб, обитавших в южных озерах, а крокодилы,
выраставшие едва более метра, не проявляли
агрессивности к человеку. И все же Эвис звала на
помощь, чего не делала никогда без веской
причины.
Постояв несколько минут, он повернул назад.
Ее одежду он увидел вывешенной на коряге,
упершейся в отмель у противоположного берега. И,
поспешив туда, спрыгнул в воду с края сланцевых
плит. Загадка разрешилась скоро: подобно речной
нимфе, не убрав еще гирлянды водорослей, Эвис
сидела возле тела мальчика лет 12 - 13. Его ноги,
запястья рук были истерты веревками; на бледном
лице синим пятном выделялись искусанные губы.
- Он жив, - опередив вопрос, сказала хронавт. -
Конечно же, мы спасем его.
- Только о людях Единорога ты станешь думать
не совсем хорошо... Он был привязан к этому плоту? -
Андрей обошел вокруг связки кедровых бревен.
Между куском воловьей кожи и подстилкой,
приколотой сверху, топырилась травяная подушка,
служившая для удобства лежащего. Сам плот был
сделан прочно и аккуратно.
- А знаешь, моя наяда, все это не похоже на
злостное убийство. Он - жертва обряда. И еще
неизвестно, скажет ли он тебе “благодарю”,
оставшись на этой земле.
Эвис отложила биорегенератор и изумленно
взглянула на него.
- Нет, я не спорю. Спасти его мы обязаны, чтобы
он потом ни думал о нас. Просто это судно -
странное орудие убийства. Давай-ка перенесем его,
пока мой обед не сожрали оин-лохо.
Оенгинар очнулся к вечеру и лежал без
движений, широко открыв глаза, не понимая, жив он
или омывающий его воздух есть эфир, который
понесет к Дому Рэдо. Заметив светловолосого
воина, извлекавшего из ладони ослепительный
огонь, и склонившуюся к нему женщину, чьи руки
словно дыхание добрых богов касались его груди,
глаза же были ясны, как малахитовые зерна в
амулетах первых жриц, Оенгинар утвердился - он
уже мертв. Стало легко, даже радостно. Ложе из
сухого мха казалось небесным облаком, а дым
костра щекотал ноздри сладким летучим нектаром.
Он улыбнулся, попытался встать, но женщина
удержала его и заговорила сначала на языке
аттлийцев. Выросший при Доме Обнаикона, он
понимал почти все слова. Когда же она повторила
на его родном языке, юный аттлиец снова уронил
голову, с ужасом осознал, что он всего лишь жив.
Эти странные люди спасли его; рядом, в нескольких
шагах, катил свои воды Рустм.
Как он, рожденный Днем Белого Единорога,
оказался привязанным к плоту в страшной дремучей
глуши, Оенгинар говорить не стал, хотя вопрос
незнакомцев нельзя было не понять. Он ответил,
что Держатель Рода умер, кровь его светлого
родича еще не засохла на алтаре, а больше ему не
известно ничего. Он просто не помнит
произошедшего потом. В последнем Оенгинар
солгал: если перед ним действительно люди, пусть
благие спасители, то они есть люди, и им ни к чему
объяснять, кто и почему готовил ему смерть: им не
надо знать, кто теперь молит богов о уже
невозможном.
Сидя на мягкой подстилке, он с великим
удовольствием ел жареную рыбу - пищу для него
непристойную и молча присматривался к слишком уж
необычным незнакомцам. Когда он насытился и
несколько свыкся со свой судьбой, любопытство
взяло верх над тайными страхами, и он сказал: -
Если вы сумели выйти из тех мест, которые
стерегут демоны, в вас должно быть мало
человеческого. Но зачем вы тогда спасли меня?!
Разве незрячие Рэдо могут пускать из рук огонь и
быть добры к его сыновьям?
- Видишь ли, мой друг, мы несколько волшебные
люди, - шутя ответил Грачев. Серьезный вид и
горделивые манеры мальчишки забавляли его. -
Считай, что мы посланы Рэдо, чтобы оберечь тебя. А
огонь против демонов - это просто. - Он щелкнул,
высекая из плазморазрядника ослепительную в
ночи вспышку.
- Я так и знал!.. - восторженно прошептал
Оенгинар. А Эвис, затронутая порцией такого
вранья, возмущенно качнула головой.
До предгорий Имьях у них была одна дорога,
через леса, бамбуковые рощи, встававшие по
берегам уже не столь полноводной реки. За два
дневных перехода они вышли к устью главного
притока Рустма. Отсюда виднелись вершины хребта
Анхо. Страна Единорога была перед ними: ее
неизвестные боги, люди, правители, а вместе с тем
новые проблемы, которых Грачев справедливо
опасался. Вдобавок с ними был Оенгинар, за именем
которого скрывалась какая-то неприятная интрига.
Однако, как ни старался Грачев выведать что-либо
полезное, мальчишка либо лукаво умалчивал суть,
либо действительно не помнил того, “что им
должно быть известно как истинным посланникам
Рэдо”. Возможно, Грачев позже разговорил бы его,
только неожиданная встреча разрушила эти планы.
На одной из переправ через быструю протоку
их настиг отряд всадников. В грохоте спадавшей с
порога воды Андрей не слышал топота коней и
увидел их, едва очутившись на другом берегу.
Выхватив меч, не успев произнести ни слова, он
стоял против двух десятков крепкотелых воинов,
загораживая тропу и в то же время понимая свою
беспомощность. Он впервые видел сыновей Имьях:
волосы, собранные в пучки на макушке или
сплетенные в тугие косы, и знаки на груди,
выведенные жертвенной кровью, смешанной с соком
трав, придавали им вид свирепых разбойников.
Вооружением служили короткие тяжелые копья и
щиты толстой кожи, покрытые пластинами бронзы.
- Оенгинар! - негромко воскликнул тот, шею
которого украшало ожерелье из кусочков хрусталя
и черного агата. Остальные, пропуская его,
расступились.
- Оенгинар, ты ли это? - осторожно спросил
имьяхиец, оставаясь с другой стороны бурлящей
стремнины.
- Это я, Истргдор. Я жив! Клянусь Крилохом!
Клянусь ослепительным Рэдо - я жив! Они спасли
меня, наверно уже мертвого, когда Рустм уносил
мое тело в страну гадов и чудовищ! Они люди,
поверь! Немного волшебные люди! Не бойтесь же вы,
они идут от добрых богов! - мальчишка вошел в воду.
Истргдор, спрыгнув с коня, шагнул навстречу
и, помедлив еще секунду, подхватил его на руки.
Только тогда озабоченное лицо воина озарила
улыбка.
- Рожденный Днем Единорога жив! - потрясая
Оенгинаром, как бесценным обретением, вскричал
он. Эта радость вмиг передалась остальным. Вопя
благодарение богам, имьяхийцы пересекли протоку
и окружили принесших счастливый день
незнакомцев.
По совету Истргдора, Оенгинар сам отобрал
лучших лошадей для своих спасителей. И оба воина,
к пущему удивлению Грачева, были лишь
признательны, что выбор пал на их жеребцов.
Еще один день они ехали вместе с учтивым к
ним и, вместе с тем, разнузданным до дикости
воинством Имьях, пересекая малые притоки Рустма
и отклоняясь на восток.
Когда впереди показались первые селения,
Истргдор сказал: - Мы здесь расстанемся. Только
знайте: о том, что Оенгинар жив, стоит умолчать. Не
говорите о Рожденном ни с кем. Впереди Бамбуковый
город - объедьте его и не ищите встречи с людьми
Ниесхиока. Теперь у вас хорошие кони, а люди гор,
если вы упомянете мое имя, не откажут в любой
помощи. Думаю, для прошедших Ильгодо достигнуть
Ворот Земли Облаков - пустяк. Если боги так близки
вам, зачем мне вас поучать?!
Аттлиец громко гортанно крикнул, и отряд
устремился за ним.
- Если действительно боги нам так близки... - с
усмешкой повторил Грачев.
Неожиданное бегство имьяхийцев казалось
ему странным, а раскинувшиеся впереди поля и рощи
хотелось объехать самой дальней дорогой.
КОНЕЦ I ЧАСТИ
